Семейная пара, в жизни которой имеет значение многое, но, прежде всего, любовь и любовь к музыке группы «Разные Люди». Наталья из Харькова. Ранее была замужем за Петром Белецким, записавшим в 2000-м с Чижом и Чернецким альбом «Comeback». Дмитрий Гришин из Москвы. Увлечённый музыкой, лично познакомился с «Разными Людьми» через Алексея Маркова, переписавшего ему их альбом «1992» с пластинки на кассету. Наталья передавала кассеты от Чернецкого Дмитрию Гришину и обратно Чернецкому. Многие из нас строили дружбу и любовь, передавая и / или переписывая кассеты. И у каждого есть личная музыкальная история. История этой пары прошла в лучшем периоде творческого поиска и становления «Разных Людей». Вспомним 1990-е и 2000-е вместе с героями этого интервью.
Из интервью Дмитрия и Натальи Гришиных для книги «Жизнь стоит того…»:
АБ: Не знаю, насколько часто вообще вспоминаете, говорите на темы тех лет. Давайте отмотаем плёнку и обратимся к музыке. Как случилось, что вы связаны как слушатели, как приятели, друзья музыкантов? Как случилось, что с вами стряслась музыка?
ДГ: У меня-то всё просто. Я Лёшу Маркова, тот, который «АВМ-records», который издал альбом «Насрать!», попросил его записать несколько кассет с винила, перекатать «ДДТшников», ещё кого-то. И на одну из сторон кассеты Лёха закатал альбом «1992». Это 1993-й, наверное, год. Вот так и понеслось. Первое знакомство — это «Программа «А», известный концерт, который в сети есть, Сашка его выкладывал. Мы как раз приехали на Шаболовку, на «Программу «А». Потом через месяц-полтора был концерт в клубе «Бункер». Это был самый первый «Бункер» на Трифоновской улице. И Чиж был, Лёшка, Паша. Именно тот старый харьковский состав. И вот тогда ещё плотно познакомились, после чего Серёга Чиграков поехал ко мне ночевать. Это закончилось записью одной из песен, которая, кстати, тоже где-то публиковалась. По-моему, на альбоме «Бит» допами есть первый вариант записи песни «Если». Записан у меня как раз дома, была микро-студия. Опять же, тот же Лёша Марков всё это там… Вот как-то так, а дальше всё закрутилось.
Все последующие разы уже ребята, когда приезжали, состав был сначала усечённый. Всё менялось. Приезжали и останавливались у меня достаточно много раз: 1994-й, 1995-й, как раз вот те годы.
АБ: До перезаписи Алексеем Марковым с пластинки в 1993-м на кассету, такого плотного знакомства вообще ни с какими музыкантами не было? То есть, не было такой тяги в музыку?
ДГ: Вообще не было. Абсолютно.
АБ: Интересно. Наташ, а где ты была в это время? Что с тобой было?
НГ: А я в это всё время жила в Харькове. В то время я была ещё замужем за Петром Белецким, которого ты знаешь. Он мой одноклассник бывший, на настоящий момент уже бывший муж. Он играл всегда на гитаре. Надо отдать должное, хорошо играл, хорошо пел. В общем, он знал (ну, собственно, мы знали, я связываю то время воедино), мы знали «ГПД», знали группу «Разные Люди». Ну, лично мы раньше с «Разными Людьми» не были знакомы.
А потом, когда Сашка слёг, когда надо было ему помочь на операцию, решили лично съездить к ним домой и отвезти ему свой вклад. А поскольку они жили в 606-м микрорайоне, а мы в 520-м, пошли к нему в гости. Не помню сколько это было, но для нас тогда любые деньги были огромные. Хоть копейка, хоть рубль. Да, это годы весёлые. И мы пришли, Инка, Сашка нас тепло приняли. И вот, собственно, с того момента началось наше знакомство. И как-то даже после первой встречи, нашли общий язык, стало интересно друг с другом. Мы потом ни раз к ним в гости приходили. И чем дальше, тем теснее. А потом, ну, как бы всё это уже в таком в рабочем режиме. А, потом, в 1996 году, вот, кстати, 6 марта…
ДГ: 6 марта, да, вычислить можно, как раз мы и познакомились.
НГ: 6 марта мы познакомились и приехали в тот момент с Петей в Москву по делам. Саша сказал: «В Москве есть человек, Дима, которому надо отдать кассеты». Ну, мы приехали с Петей, набрали (тогда это ещё автоматы). Позвонили и говорим: «Дим, вот Саша попросил отдать кассеты». Дима, будучи очень гостеприимным человеком, пригласил нас к себе домой.
ДГ: Тем более, харьковчане приехали – это же вообще святое!
НГ: Да-да-да. Мы приехали к нему домой в Перово, передали кассеты. Это как бы было первое знакомство. Потом проходит уже полгода, на тот момент мы расстались с Петей, и я еду уже сама в Москву. Сашка меня просит, говорит: «Наташ, будешь в Москве, встреться с Димой, забери, пожалуйста, у него кассеты». Ну, другие кассеты какие-то. Жила тогда с подругой в Перово. Недалеко от Перовки — это ветка железнодорожная. Ну я приехала, позвонила Диме, говорю: «Дим, надо забрать кассеты для Сашки». Ну и всё, позвонила.
ДГ: В общем… Ну вот так и с приключениями и осталась, в общем-то.
НГ: Да. То есть Сашка в нашей жизни вообще сыграл не только музыкальную роль.
АБ: Есть у молодых такая тяга – ностальгия по времени, в котором не жили. Наверное, это случается практически с каждым, если не с каждым. Как у меня с 80-ми, в которых родился, но полностью в 80-е не жил. А есть поколения, которые ностальгируют по 90-м, но не жили в 90-е, и даже не родились. Как бы вы могли передать экономический, бытовой ландшафт того времени? Что было с вами и что вы видели в начале 90-х?
ДГ: Да противное на самом деле время. Ничего нет, скачущие цены сумасшедшие, работы нет как таковой, нормальной, приносящей деньги. Ничего хорошего не было.
НГ: Крутились… Ну, тогда мы об этом не задумывались. Жили своей жизнью, в общем-то, наслаждались, получали удовольствие. Это сейчас, оглядываясь на то время… А тогда нормально было. Грех жаловаться.
ДГ: Ну, при этом время компанейское. Сейчас все по норам. А тогда собирались компаниями спокойно. Всё в этом плане тоже как-то было интересно.
НГ: Для меня вот из того времени было знаковое событие — концерт в ККЗ «Украина» в Харькове. Это когда «ДДТ-шники» приезжали в 1991-м. И мне с этого концерта в поддержку Саши запомнилось, что должны были выступать, по-моему, на стадионе «Металлист». А вместо благотворительного концерта поставили «Любэ». И тогда этот концерт прошёл в ККЗ «Украина». И во время концерта отрубило электричество. Чиж просто вышел и начал на рояле играть. И весь зал встал и просто ему подпевал. Ну, вообще, это был очень знаковый концерт. Мне это запомнилось, наверное, на всю жизнь.
АБ: Харьков — город, из которого уехал Чиж. Прощальные концерты, проходили в клубе «От винта!» и у Петра Белецкого в квартире, насколько понимаю. Наташ, можешь вспомнить, как проходила организация этого всего?
НГ: Знаешь какая организация? Ну вот после того, как попали тогда к Сашке домой, мы стали общаться и с Чижом, и с Сашкой. Понятно, в то время опять же, нищета и тем же музыкантам, тому же Чижу, любая копеечка была не лишней. Народ очень охотно собирался на квартирники. А мы жили с Петей на съёмной квартире. Это: пр-т 50-летия ВЛКСМ (сейчас это Юбилейный пр-т), д. 38-В, кв. 14. И вот мы предложили Чижу организовать у нас квартирник. Сделали вход платным. Плата чисто символическая, но в любом случае, что собрали там, отдали Чижу в маломальскую поддержку. Приходили знакомые и незнакомые. Если дома порыться, есть несколько фотографий, где Чиж в вязаном свитере. Два квартирника у нас точно проходили.
АБ: Для тебя это было как обычное дело или ты напрягалась от всего этого?
НГ: А чего ж я буду напрягаться? Сама в этой среде варилась. Мне тогда это вообще было по кайфу.
ДГ: Ещё последний же был квартирник уже перед самим отъездом. В 1993-м концерт в «Бункере». Он поехал тогда в Питер. Причём они с Лёшкой Сечкиным вдвоём поехали. И вот как раз это было перед его отъездом. Получается, это зима 1993-1994, отъезд из Харькова в Питер. И потом, когда ему Борис Борисович предложил условия нормальные, там запись, он перебирается. А нет, запись уже тогда была. Уже был записан первый альбом «Чиж». У меня даже где-то черновая запись валяется на кассете или может на компакт переписанная. Даже какая-то такая полусведенная не до конца ещё. И это получается, да, зима 1993-1994. И потом он вернулся в Харьков уже за вещами. И вот это был последний концерт, который он играл тогда в квартире 14.
НГ: Это были очень душевные мероприятия. Я говорю, собирались и знакомые, и незнакомые, приглашали других. Сколько можно было напихать людей в однокомнатную квартиру в пятиэтажке, столько там народу и было. То есть, сказать, что на головах сидели, это вот буквально так и было.
АБ: Что происходило с группой, что они решили записать московский альбом? По-вашему мнению, это была спонтанность или всё-таки какое-то целенаправленное желание прорваться и остаться каким-то образом в Москве? Что это за шаг вообще такой? Почему именно в Москве нужно было писаться?
ДГ: Ну, а этот же материал записан в Питере изначально, был не до конца как-то сведен. Тоже, может быть, если порыться найти, эта несведёнка есть. И он-то писался ещё тогда в полном составе. А «Насрать!» писали уже вообще в усечённом. Вообще всё достаточно спонтанно, насколько помню. Когда был фестиваль, уже не было барабанщика Лёшки Сечкина. Ну, соответственно, Чиж был в Питере — отдельно отрезанный ломоть.
Приехали Паша, Клим и Саня. Искали по Москве барабанщика для фестиваля, чтобы отыграть для начала на фестивале хотя бы. Сначала нашли какого-то молодого парня из Видного, чуть ли не из состава «Хуй забей». Такой их друг. Репетиционная база точно была «хуйзабеевская», на которой они играли. Парня попробовали. Парень как-то, ну, совсем не втыкал. Сыграли с ним, потом заехали, взяли этого Лёву. Он буквально со второй песни очень хорошо вошёл. Буквально 2-3 репетиции и отыграли фестиваль. И был такой знакомый Коля. Фамилии не помню, я её не знал. И тот такой: «А чё? А давай запишем, выпустим?!».
Ну давайте запишем и выпустим. Вот реально так это и получилось. Нашли студию в районе метро «Отрадное». О! В Отрадном! Не помню место, но связано, насколько помню, с группой «Круиз». Студия по большому счёту никакая. Первый этаж в общаге, барабанная комната, комната звукооператора, какой-то тамбурочек-коридорчик и ещё коридорчик. А всего что-то мы оплатили тогда благодаря Колиной помощи три ночных смены. И местный звукооператор говорит: «Давайте писаться послойно. Сейчас запишем барабаны, потом вокал и так далее». И это всё понятно, что за три смены. Причём три смены — со сведением. И получилось, что Паша с Климом играли вместе в комнате, где звукооператор, где пульт. Барабанная комната, понятно, играл Лёва. А Сашка пел в одном из вот этих вот тамбурочков-коридорчиков. Конечно, звукооператор от этого дела быстро прифигел. Но что-то получилось. К сожалению, альбом ну такой ниже среднего вышел, но всё равно то, что записали, вытягивали, приезжал Женя Гапеев. Но всё равно было интересно. За смену записать вот такое. Ещё звукооператор поражался. В песне «Третий год» он Паше: «А что ты на басу играешь там рояль?». Там реально такая рояльная партия. Ну, прикольненько так получилось, быстренько, спонтанно, достаточно недорого. Так оно и вышло.
АБ: Знаю, что музыканты жили у Димы дома. Как вы уживались? Это же несколько человек в квартире?
ДГ: Нормально всё. Просыпаешься с утра, за дверью Клим и в наушничке что-то играет на гитаре. Вот как вот уживались? Пашка ещё периодически приезжал. У него ж сестра в Москве была. Инка приехала тогда Чернецкая. Они на большой кровати, значит, Клим, Сашка и Инка. Пашка приедет-уедет. Я там на маленьком диванчике, как-то, знаешь, нормально. Как на кухне в 9 м2 помещалось за столом 14 человек. И никому не было обидно. Поэтому как-то всё обходилось. Плюс ещё у Лёши Маркова, у него же супруга, которую я знал с детства. Ну, слава Богу, она жива и здорова, вроде всё в порядке. Квартира, соответственно, там на 5 этажей ниже. Иногда у них там кто-то даже умудрялся размещаться. Ну, обходились. Тогда, знаешь, ну молодые, всем всё проще, всем всё пофиг. Вот реально.
НГ: Ну да, Дима с Лёшей Марковым в одном подъезде, в одном доме. На 9 и на 4 этаже.
ДГ: А вот Наталью Маркову в интернете поискать, соответственно, альбом «Святозар».
АБ: Не, ну это единственный известный альбом, конечно.
ДГ: Да-да. Ну, мы в одном дворе росли. А с Лёшкой познакомился случайно. Он сторожем у нас был на автостоянке. А потом уже так это как-то всё закрутилось, Наташка. Наташку сразу вспомнил, кто такая, потому что, ну запоминающееся лицо. И бабушку её хорошо знал. Маму не знал. Ну, как не знал, не помню просто. В детстве все общались все-то годы, тем более во дворе. Ходили, никто никого не охранял с собаками. Пустили во двор, бабушка посмотрит из окна: «А, вон он там шляется». Всё нормально.
АБ: Как дальше развивалось ваше общение, взаимодействие с «Разными Людьми»? Вот записали они альбом, уехали, да? Что происходит дальше?
ДГ: Ну, во-первых, какие-то концерты пытались организовывать. Тот же Лёшка Марков фестиваль какой-то делал, какие-то организовывали концерты, и, соответственно, приезжали, останавливались у меня. Вот сколько было возможно у меня останавливаться, всегда, в принципе, у меня и останавливались. Ну, это вот 1994-1995 годы, какие-то вот были приезды.
Потом уже, когда писались на «ОРТ рекордс», вот эта «Живая коллекция» и тот альбом, тогда они уже останавливались у Гоши Панюшкина в Комарово. Ну, и мне уже было как-то посложнее. Там у меня работа уже как-то понеслась, свои движения, но всё равно пересекались. Какие-то одиночные приезды были, всё равно ко мне заваливали. Сашка Гордеев тоже заезжал. Сашка тоже, по-моему, заезжал…
АБ: Слушайте, а эта картина, которая в шуточных диалогах возникает про Олега Клименко, который у вас тоже с останавливался. Что он там в ванной устраивал какой-то «бар» себе. Что это было? Это был какой приезд?
ДГ: Нет, «бара» у меня не было. Про «бар» — харьковская байка, что это в какую-то жару. Но это точно не у меня. Что в жару какую-то там Олежка налил полную ванну, поставил себе водочку, в ванную залёг. А ванная, причём с горячей водой. Залёг и выпивал, ещё Пашу зазывал, типа: «Паша, попробуй, как это кайфово!». Потом курил, сел на бортик, ноги поставил в кипяток.
У меня было другое. В какой-то из приездов постелились в комнате, он что-то не пошёл. А у меня такой узенький кухонный угловой диванчик. Он: «Да я здесь сейчас пока поваляюсь, потом приду, усну». Потом кто-то уже среди ночи или под утро идёт в туалет, а Олежка, значит, лежит в ванной с водой. — «Ты чего здесь? Утонешь же!». — «Я на диване так затёк, — говорит, что сейчас здесь хоть отмокну, тогда хоть распрямлюсь». Вот это вот было у меня.
АБ: Наташ, ты переехала из Харькова в каком году?
НГ: Ну, я стала приезжать в Москву в конце 1995-го. Ну, я так приезжала, уезжала. С Димой познакомились в марте 1996-го. С конца октября 1996-го уже стали жить вместе. Окончательно уже переехала так, чтоб вот совсем-совсем, в 1999-м. А так, моталась Москва-Харьков.
АБ: Ваша семья была погружена в музыку в конце 90-х? Или вы были заняты работой, а всё остальное — приглашение на какие-то концерты эпизодические?
НГ: Не-не, именно всё время вот это и было погружение. Музыка нас связала. Может быть, даже если бы не музыка, может быть, и разбежались. А так всё равно пересекались как-то и с концертами, да, и интересы общие.
АБ: Группа «Разные Люди» записалась в Москве ещё у Александра Толмацкого. И все попытки записать что-то в Москве не увенчивались толком успехом. По вашему мнению, группа стремилась всё-таки к тому, чтобы оказаться в Москве, остаться и занять более заметное место в шоу-бизнесе? Или это какая-то неопределённость? Как вы это видели с вашей стороны?
ДГ: Ну, тогда просто пользовались, наверное, возможностью, хоть кататься хоть как, потому что… А как по-другому куда-то пролезешь? Да, наверное, вот эта «Живая коллекция», своего рода тоже толчок дала. Потому что они где-то в эфире прозвучали, и там же «ОРТ рекордс», они издали часть альбомов на компакте. То есть, это хоть какое-то движение было. Кстати, вот из тех вот что сходу могу сказать, кого тогда толкнула та же самая «Живая коллекция», это «ГрАссмейстер». До этого не знал, что такая команда есть, а потом они бах — приехали и так хорошо стрельнули. До сих пор слушаю их с удовольствием. Очень много сделала Леночка Карпова. Это вот просто человек святой. Столько она сделала для многих наших музыкантов и в программах, и у Дмитрия Диброва. Она, конечно, молодец. И за это на том свете просто там на руках должны носить. Это святой человек.
НГ: Кстати, Саш, вот отвечая на твой вопрос, что пытались ли они как-то там себя продвинуть, достичь каких-то высот. Думаю, что в то время не стояла эта цель. В то время скорее была цель не утонуть, не потеряться в этой массе. Ведь, думаю, ни для кого не секрет, что Харьков он всё же, да отставал и отстаёт от той же Москвы и по музыке, и по многому другому. А у ребят было много интересных вещей, которые им просто хотелось как-то реализовать и донести до людей. И Москва — это всё же был какой-то шанс. Думаю, что здесь не то, чтобы какие-то там амбиции, а именно шанс.
ДГ: Какие-то андеграундные, рок-н-ролльные движения были, хоть что-то, хоть куда-то. Хоть как-то на людях себя показать. Понятно, не было всех этих «Нашего радио» (хотя, про «Наше радио» отдельная история есть). Ну, в Москве хоть куда-то можно двинуться. Хотя, может быть, надо было и в Питере. Всё же, Питер — более рок-н-ролльный город, более расположен, наверное, к музыке. Да, всё равно потом всё это в Питер и ушло.
АБ: Наташ, к тебе вопрос. Вот, 1998-1999-й, Петя играл с Чернецким какое-то время с группой «Сланч». Не знаю, вы общались в то время или нет. У тебя было понимание, что происходит с Петей в музыкальном плане в конце 90-х? Вот его игра с Чернецким что значила? Ему просто нравилось иногда подыгрывать?
НГ: Надо отдать должное, Петя талантливый человек. Он и как музыкант очень хороший, у него замечательный слух. Но у него на тот момент была очень пагубная привычка. Он бухал до посинения. И на фоне вот этого у него, я считаю, что все его неудачи, которые в жизни были, это было именно из-за этого.
ДГ: Может быть, нормально всё бы было, он точно так же бы с Сашкой бы в Питер уехал, там бы играл и никаких проблем бы не было.
НГ: И Сашку, насколько знаю, и с Сашкой общались, он Петю как музыкант, полностью устраивал. Но пить-то, сам понимаешь, можно по-разному. А у Пети это было до синьки. И, к сожалению, он вот этим себе ну, не то, чтобы карьеру… На тот момент, он себе обрубил. Думаю, если бы не эта пагубная привычка, вот так с Сашкой бы дальше и играл.
АБ: Просто хочется понять больше внутренний мир этого человека вот именно в конце 90-х. Что им двигало и были ли действительно какие-то перспективы?
ДГ: Мы не общались по большому счёту. 2 раза приезжали они с концертами, пересекались мы и всё. Соответственно, какое ко мне может быть отношение? Я жену у него увёл.
НГ: На тот момент, когда познакомились, собственно, мы с Петей уже не жили вместе… Как бы ладно, здесь не увёл, тем не менее… Ну, всё равно общались, общаемся, но он на тот момент очень сильно бухал. Скажем так, на сегодняшний день мы с Петей часто общаемся. Не давеча 29 января мы с ним тоже общались. И он, оглядываясь на тот период осознаёт, что много натворил не хорошего, много натворил лишнего, неправильного. Он очень давно, в 40 лет завязал пить вообще и многое переосмыслил. Конечно, о многих вещах жалеет, что по дури всё так получилось. Ну, к сожалению, не вернёшь то, что было. Но мне, честно говоря, жаль, что у него не сложилась с Сашкой в музыке. Но тот уж сам дурак.
АБ: В начале 2000-х эта музыка была более популярна, нежели сейчас. И это была как раз возможность прыгнуть в этот вагон и нестись какое-то время. Сейчас, говорить: «Вот если бы, да как бы…», но так или иначе, это удивительный шанс и удивительная возможность.
НГ: Я говорю: «Мы все умны задним числом».
АБ: Так или иначе, получил предложение приехать и записать один из самых знаковых альбомов раннего питерского периода «Разных Людей». Что помните о начале 2000-х в связке «Разных Люди» с Чижом? Знаю, вы посетили какое-то количество телепередач, концертов. Что для вас осталось самого яркого? Помню, что Дима что-то говорил про «Наше радио».
ДГ: Ну, про «Наше радио» — это просто отдельная история. Это буквально начало марта 2000-го, может, конец февраля. Чётко помню, что март, потому что незадолго до нашей свадьбы. Подвозил одну из барышень, на тот момент ведущих «Нашего радио». А у меня, поскольку, «Волга» моя задрипаная 24-я. А у меня там только вот получается кассеты, тот же Чиж, «Король и Шут», «Разные» и всё это по кругу. И что-то с ней разговорились про «Наше радио», туда-сюда. «Наше радио» на тот момент уже, в принципе, начинало раскручиваться.
«Ну, нет, ну что вы! Ну, какой «Король и Шут»? — говорит она: «Это вообще не наш формат – «Разные Люди». Ну, какие «Разные Люди»?». И потом, бах! Выстреливает сначала в июле «Король и Шут» со «Скалой» просто. И до конца года первое место в чартах. Миша Козырев в этом плане человек небесталанный. Знал, какой хит пустить в эфир. И примерно в тоже время выстреливают «Разные Люди» с «SuperБизонами». Ну, «Король и Шут» выскочил и выскочил, никуда он уже из эфира денется, а с «Разными», конечно, посложнее.
Ну, тогда, на самом деле, уж это так. Я просто привозил Сашку Гордеева, который на тот момент был директором «КиШа» к Мише Козыреву. И там была торговля такая: «Вот я тебе эту песню даю, а ты, значит, «Разных Людей» ставишь в эфир» и так далее. И вот они между собой торговались как в фильме «Генерал», когда там Колю Фоменко уговаривают. Песня там месяц, два месяца и так далее. И вот, здесь где-то такие же торговли были, там около этого. И тогда вот Козырев и взял в эфир «Разных». Кстати, опять в том же «День Радио» диск «Разных Людей» мелькает. Он один диск выкидывает в корзину и у него на столе остаётся какой-то диск «Разных Людей». Так Мишка умудрился продвигать случайно. Типа случайно.
НГ: Не, мы в те годы старались вообще не пропускать.
ДГ: Ну, все такие хорошие концерты, когда приезжали там все эти телеэфиры. У нас Алёна первый раз была на концерте, ей ещё было минус полгода, наверное. Или минус 3-4 месяца. Это была программа «Земля-Воздух». Прямой эфир, где вот мы как раз там с Антоном Камоловым на 6-м канале.
НГ: То есть, я там была беременная, и там крупным планом попали туда. Был очень классный эфир.
ДГ: Эфир был классный, но перед эфиром, как всегда, по-моему, Наиль тогда у нас упал чуть-чуть. Боря Шавейников играл на полном автопилоте. Но Боря такой профессионал, что ему было всё равно, в каком состоянии играть. Он чётко в долю попадал. Да и вот все вот эти, на самом деле, эфиры, на которых были, не помню ни одного трезвого эфира.
НГ: В «Антропологии», когда перед эфиром просто в туалете на того же Васильева выливали холодную воду из ведра.
ДГ: Неа. Васильева за компанию. Выливали на Наильку.
НГ: Наиля просто обливали ледяной водой из ведра, потому что выходить в эфир, а он просто вообще никакой.
ДГ: Я с Андрюхой Васильевым на пару. Андрюха показывал, как это делать, потом обливал Наиля. Это где-то тоже на фотках есть, может быть даже у Сашки. Ну и ничего, тоже концерт. Нормально. Кстати, неплохой эфир. Главное не смотреть на лица музыкантов близко периодически.
АБ: Вы были в закулисье постоянно где-то?
ДГ: Ну, мы или вот в студии на «Антропологии» просто сидели. Как вот белая сцена, где играют музыканты. А дальше начинается накрытая просто такая поляна, и в рекламной паузе Чижик подрывался, рюмочку выпивал и обратно за гитару брался. То есть мы сидели фактически прямо на сцене, да. В эфир не попадали, но ближе было некуда.
АБ: Роль Гордеева, так понимаю, если разобраться, он получается своих людей как мог поддерживал и всячески ставил условия либо для дистрибуции, либо для какого-то продвижения группы, чтобы она где-то сыграла?
ДГ: Получается, помогал. То, что там, ну, Козырев всё. В основном, конечно, по Москве здорово помогала, опять же, Ленка Карпова. Все эфиры — это всё Ленкина заслуга. Она великий человек.
НГ: Гордей был в хороших отношениях с Ленкой, и уж не знаю, то ли он с ней договаривался…
ДГ: Да она сама всегда пихала. Была возможность, пихала «Разных» куда угодно. Ну, Лена — человек, у которого, знаешь, как вот, ну, не видел этого, но ей могу верить, — говорит: «Выхожу на балкон (она жила опять же, в Отрадном. Никуда не денешься с Отрадного) На балконе сидят, значит, на перилах Чиграков и Лёша-Полковник». И сидят вот так, курят пепел вниз стряхивают. Но на перилах они сидят паразиты, значит, свесив ноги в обратную строну. Вот эта Ленка, вот у неё такие люди собирались. И кого у неё только не было. Она весь, по-моему, наш андеграунд знала, и все её знали. И рок-н-ролл её весь знал.
АБ: А вы общались Леной? Имели какие-то продолжительные беседы?
ДГ: Конечно, и дома у неё были. Ну, она просто интересный, классный, хороший человек. Да, солнышко, душа такая очень хорошая. Она, к сожалению, очень рано ушла.
НГ: А какой у неё кот был!
ДГ: Да. Она ушла, по-моему, что-то 60 с небольшим, что-то такое. Да, очень рано. Да, кот был Мартин. Смесь сиамца с кем-то. Подобранный в телецентре кот.
НГ: Вот сейчас даже вспомнилось кресло, в котором я сидела вот с этим котом у неё. Не, она душа компании была, ты что!
ДГ: Она много лет, всю жизнь посвятила себя телевидению, конечно. Поэтому она всех там знала, со всеми общалась. Ну, нет, получается, и с Толмацким же она работала, Дибров. То есть, везде где-то вот всё так или иначе шло через неё. Думаю, что практически все телевизионные дела так или иначе без неё не обошлись. То, что касаемо Москвы. Про Питер ничего не могу сказать.
НГ: Ну да, дибровская вот эта «Апология» и «Антропология», и, по-моему, «Земля-Воздух», она тоже там же много всего. Так думаю, что вообще вот эти все телевизионные крупные эфиры — с её инициативы. То есть Лена Карпова сыграла, считаю, очень важную, ведущую роль, не знаю, как правильно выразить, вот в развитии и продвижении коллектива.
АБ: Саша Долгов рассказывал про невероятную атмосферу, которая царила в её квартире. Что там действительно было очень много людей, и как обывателям может показаться: очень несовместимых, если мыслить картинками телеэкрана. А на самом деле, вполне настроенных хорошо друг к другу в её квартире. Вы были свидетелями каких-то удивительных встреч в её квартире? Либо у вас были просто встречи тет-а-тет?
ДГ: Ну, как-то не было, не попадали мы на такое. Просто по своим замыслам.
НГ: Да, если приезжали в Москву «Разные Люди», вот как-то так совпало, и Гордеев у неё останавливался. И что-то после концерта, по-моему, или ты, или я были (ну неважно) за рулём. Короче, мы были. Вот, и развозили. Сашка, по-моему, у Виталика Кацабашвили как раз останавливался. А Гордеев у неё. И, вот мы просто отвозили Гордеева к ней, и потом ещё там сидели. Мы не попадали так, чтобы там было много народу.
АБ: Вы же ещё были непосредственными свидетелями и соучастниками концертов в Лужниках группы «Король и Шут»? Это одно из самых ярких событий в то безинтернетное время.
ДГ: Да-да-да. Это пик популярности «Короля и Шута». Прямо вот стартанули.
НГ: Кстати, тогда же Гордей был директором «Короля и Шута» и он нам дал билет, где написано «везде и всегда». Проходка. И вот мы по этой проходке могли ходить.
ДГ: Он уже после концерта дал. Просто на концерт нас пригласил. Малого поставили. Нам какие-то сначала хорошие места там дали. Мы потом с этих мест ушли просто под сцену. Дали места, чтоб было всё хорошо видно, а нам надо, чтоб было хорошо всё слышно.
НГ: И побеситься надо.
ДГ: Да, и побеситься. И мы Лёше было лет 6-7, наверно…
НГ: Короче, Лёша бесился возле нас. А потом Горшок увидел их…
ДГ: Нет, подошёл кто-то из ребят. Было два концерта. Концерты снимались, и кто-то подошёл из видео-операторов или режиссёров: «Дайте мы вашего малого сейчас под колонку на сцену поставим». А у него такой комбинезон детский, тёплый, зимний, спущенный до половины. Его поставили под колонку, и он там на сцене. Но вот в запись это не вошло.
НГ: Ну, может быть, где-то на записи это есть.
ДГ: В не потёртых архивах, может, где-то и осталось.
НГ: У нас, кстати, вот малый тогда и на сцене с «Разными Людьми» выступал ни раз.
ДГ: Выступал, ну как? Сашка Гордеев ему подарил губную гармошку. И наш, значит, сидел там. Мы что-то там вот, ребята играют, значит, а он что-то там себе просто надувает. И его периодически со сцены сгоняли, потому что сбивал.
НГ: А поскольку мы его везде таскали с собой на концерты «Разных Людей» постоянно. Нам девать его было некуда. То он у нас то в гримёрке спал, то на сцене спал.
ДГ: У Диброва на кровати спал. Это было после какого-то эфира, когда приехали. Какой эфир не помню, но после этого у Чижа вышел альбом, где была песня «18 берёз».
НГ: После эфира поехали к Диброву домой на какой-то переулок. Приехали, а у него большая квартира-студия, и у него батарея замурована, как будто бы рука сантехника из-под батареи. Будто сантехника замуровали, а рука торчит. А Лёша маленький такой говорит: «Там что? Человека замуровали?». Для него это просто был какой-то шок. Очень долго от этой руки не отходил. Ну, а потом ребёнка скосил сон, и он долго спал. А мы ещё до утра продолжали гулять.
АБ: Помню момент. Это было уже давно, в начале 2000-х, что был такой эфир ещё на программе «Кухня» на канале «ТВЦ». И в этой программе был Чиж и, собственно, Дибров, у которого на то время не так давно вышел альбом песен Майка Науменко.
НГ: Да-да-да, было.
АБ: Это любопытное зрелище, принимая во внимание жизненный таймлайн взаимодействия между Чижом и Дибровым. Как вам вообще это? Действительно ли Дибров был так расположен на то время начала 2000-х? Настолько ли он прям вот был музыкальный?
ДГ: Его реально пёрло. Его реально пёрло, потому что вот даже когда сидели тогда он играл и всё, не, ну это было реально шло по приколу.
НГ: Ну, знаешь, как? У него это было именно по приколу. Вот моё мнение, мне его пение вообще не заходило.
ДГ: Не то чтобы сказать, что музыкант он там какой-то великий. Ну, просто его пёрло от этого.
НГ: У человека есть возможность. Ему хотелось попеть, и он попел. Но он, он не музыкант. Просто человек, у которого есть возможность и деньги попеть, позаписывать.
ДГ: Кстати, из приколов-то, вот альбом, который «Чиж и Паша», я так и не помню, пошло это куда-то в эфир или не пошло… Это снималось в гостинице «Молодёжная». Где-то, наверное, за несколько месяцев до выхода именно вот этого альбома «Чиж и Паша». Тогда Дибров рекламировал настойчиво технологию видеокартинки, которую мы сейчас знаем. Тогда это смотрелось очень диковинно. Причём, эту технологию двигали наши ребята из города Жуковского. И это реально было прикольно, когда большой экран и когда всё это точечка в точечку. И вот как совпала реклама этой технологии с презентацией альбома. Ну сейчас это уже как Full HD. Не знаю, сохранилась ли где-то закись этого концерта. Концертик был очень неплохой. Кстати, достаточно большая там аудитория была. Это вот именно Дибров организовывал.
АБ: Вам удавалось посещать концерты «Разных Людей» именно в начале 2000-х в Харькове?
НГ: Только юбилейный к 15-летию, вот в этом клубе «Апельсин», по-моему. Димы не было. Не помню какой год, я точно помню, что это было 29 мая. Помню, что это был просто огромный, грандиозный концерт. Я была в Харькове.
ДГ: Было два состава, где Лёшка Сечкин пальцы себе стисал.
НГ: Да-да. А я как раз в Харькове, а 29 мая почему мне так запомнилось? Это день рождения моей сестры. Я поехала к сестре, и мы с сестрой были на концерте. Универмаг «Московский». Вот, по-моему, где-то там Парк Артёма. Вот, да, на этом концерте я была. А больше так уже потом… Ну, я потом уже осела в Москве и ездила туда в Харьков только весной детей отвезти, а по осени детей забрать. Конечно, специально на концерт в Харьков я уже не ездила. В Москве мы раньше на концертах…
ДГ: Да, старались вообще была возможность не пропускали. Ритм жизни. Всё это как-то по-другому стало. Да и дни неудобные там, скажем, четверг, но не поедешь на концерт, потому что в пятницу на работу. С утра непредсказуемо. Уже, кстати, на самом деле давно не были. Какие вот там афиши, да, там вот будут тогда, ну, как-то что-то, ну, дрянь. То ли мы старые стали, то ли просто ритм жизни поменялся. Что ж такие, дом-работа, работа-дом.
НГ: Да, в Питере на концерт попадали, вот с Алёной. Мы ездили вот в «Аврору», то, что 30 лет группе было в июне 2019. И до этого мы с Алёной тоже были на концерте возле Московского вокзала.
ДГ: Да, в 2015 году мы, когда ездили тогда на майские как раз попадали на квартирник. Ну, такой клубный квартирник, небольшой такой вот, достаточно камерный.
НГ: Да, за Московским вокзалом. Это то, что в Питере. Ну, а в Москве что-то тоже…
ДГ: Да, уже сто лет не были, давно, да. Надо как-то тоже сорваться. Ну, опять. Работа-дом, дом-работа.
АБ: Как вы с возрастом, оглядываясь на всю формацию «Разные Люди» и всё, что происходило, воспринимаете сейчас? Насколько этот звук, эта музыка для вас актуальны? Осталось ли ощущение причастности к этому, либо приходится как-то стимулировать свои воспоминания, чтобы быть включённым в харьковскую жизнь тех лет?
НГ: Слушай, безусловно, это постоянно вспоминается (даже не то, что вспоминается), но это огромный пласт нашей жизни. Пласт, который, по большому счёту, нас объединил. Это просто огромная часть нашей жизни. И это не то, что вычеркнуть нельзя из жизни. Это не нужно и не хочется вычёркивать из жизни.
Об этом всегда тепло вспоминаешь, что это было, да, это вот есть. Честно скажу, сожалеем, что у нас зачастую просто не получается сходить на концерт. Ну хотя бы потому, что, например, концерт проходит в пятницу вечером в клубе или в четверг. А вот работа она, ну, как ни крути, не отпуск. Если раньше по юности всё было гораздо проще, да, плюнул на всё, там ночь не поспал, на работу пошёл.
ДГ: Ещё и подпил, а потом ещё и за руль сел.
НГ: Да. А это нормально. А сейчас уже ввиду возраста не поспал и уже на работу пойти не можешь. Точнее, можешь пойти, но уже работать не можешь. Поэтому тут, конечно, есть с этим проблемы.
АБ: Есть ли что-то, о чём вас не спрашиваю, но это точно связано с историей группы «Разные Люди»?
НГ: Ну, то, что у нас дети можно сказать, ровесники. Сонька на год младше Лёши. И мы ещё, ну, просто смеялись, там хихикали в своё время, что две противоположности: Белецкий и Черницкая. Как бы это ничего не значащие факты. Ну, просто, знаешь, это как воспоминания, какие-то урывки. Инка работала в центре, в магазине «Рубашки». И я как только попадала в центр, к ним просто заходила в гости.
АБ: Тот же Гордеев сказал, что не город делает людей, а люди город; люди делают место. Можно тебя, Наташ, попросить как-то описать некую характеристику харьковских женщин того периода, вот 90-х, потому что часто слышу о сплочённости, взаимовыручке, терпеливости и бойкости, ну, много-много всяких эпитетов. Но вот как это видишь ты? Какие они: харьковские женщины, которые прожили 90-е и нырнули в 2000-е?
НГ: Слушай, ну как бы всем известно, что не тот пол называют слабым, да? Ну, это я ни в коем случае никого не хочу обидеть. Просто хочу сказать, что женщины — это сильный пол. И оглядываясь на 90-е годы, про Инку я вообще могу сказать, что ей можно поставить памятник и выдать медаль. Потому что так трепетно относиться к человеку, да, ну, к Сашке. Сашка болеет всю жизнь, что нелегко. Сашке нелегко и Инке. Но тем не менее, она сама через эти трудности переступает. Считаю, что поддержка со стороны Инки для Сашки — это половина того успеха, которого он достиг. Ну, это моё мнение, может быть, не все с этим согласятся. Ну, а вообще харьковские женщины всегда считались самыми лучшими и самыми красивыми. Ну, это я уже так шучу.
Саш, не знаю, то время было тяжёлое, да, безусловно. Ну, как-как всегда. А когда вообще, бывало, лёгкое время? Будучи молодыми, всё переживается намного… Чем ты старше, тем ты на это всё сложнее смотришь. Наверное, не смогу тебе чётко ответить на твой вопрос.
Я о Харькове вспоминаю всегда, знаешь, очень тепло. У меня дикая ностальгия. Если бы у меня была возможность как-то заглянуть в то время, я бы, безусловно, ею воспользовалась. И, честно, я по Харькову очень скучаю. Это часть моей жизни, часть твоей жизни. Харьковские тусовки, харьковская музыка, харьковское времяпрепровождение. Это всё, конечно, было круто. Тут недавно, кстати, увидела, что Борис Смоляк, теперь получается в России. Честно говоря, не знала об этом. Да, я увидела он там в Белгороде выступал. Оглядываясь назад, переоцениваешь многие вещи, по-другому смотришь на людей, на события. Где-то ностальгия, а где-то думаешь: «Слава Богу, что это прошло и прошло мимо. Что это как-то не коснулось».
Я очень любила ездить на всякие концерты, на тусовки. Мы вот с Петей вместе были лет с 14. У нас вообще это… Так подходит в выходные. А поехали в Питер на фестиваль? Поехали! Опа! Прыгнули в поезд. Концерт, фестиваль СК «Крылья Советов». Фестиваль в 18:00. Красота! Отгуляли, в поезд прыгнули, с утра в школе или на работе. Беззаботная юность.
А, кстати, не знаю, это к группе «Разные Люди» это не имеет отношения, но просто интересный факт из биографии. Вот как мы познакомились подружились с «ДДТ-шниками». В 1991 году, когда как раз был благотворительный концерт в помощь Чернецкому. И на концерте в гримёрке познакомились с Шевчуком. И Андрей Васильев тогда говорит: «А приезжайте ко мне в гости, в Питер!». Поехали к Васильеву в гости. А он тогда жил на 12-й линии Васильевского острова. И вот, мы в августе, когда был путч, как раз были на острове, в Питере, у Васильева. И мы всю ночь гуляли. Утром, ну, утром, часа в 14:00 дня, пытаемся звонить мамам. Звоним, а мама: «Аааа! Вы что!». Мы: «А что такое?». «Там путч, там танки по Питеру ходят!». А мы такие смотрим: всё спокойно, ничего. А оказывается! Мы домой приходим, а жили мы у Васильева дома. Васильев жил в коммуналке. У него там три комнаты. И вот самая такая типичная питерская. Стены обклеены обоями, тараканы полчищами кишачими на полу, на стенах, на потолке. В квартире туалет, а душа нет. На кухню выходишь, свет включаешь, а у тебя пш-ш-ш-ш… Слышно, как тараканы разбегаются. И вот месяц прожили у Васильева дома на Васильевском острове. Кстати, с Васильевым до сих пор общаемся. Сейчас, правда, реже, но через Facebook. Ну, он же теперь в Израиле.
АБ: Помню, на следующий день после 30-летия группы в Питере мы с Петром Белецким встретились, и он мне провёл экскурсию. В общем-то, я люблю Васильевский остров. Самая, наверное, лучшая локация, в которой мне удалось жить, там спокойнее всегда. И только сейчас понимаю, что каких-то пару-тройку фоток у меня есть на диске. В голове не было, чтобы сделать это под видеозапись. А, на самом деле, это была интересная экскурсия. Он мне много рассказывал, показывал эти окна Васильева, где он жил, мы ходили по этому двору внутреннему. То есть я был там тоже, но через много лет. Это очень интересно. То есть, попробуй представь себе, каких-то молодых людей из Харькова, которых приглашают в Петербург музыканты на то время, ещё не до конца суперизвестной, но уже достаточно гремящей группы, и люди приезжают. Это удивительно.
Дим, хотел какое-то резюме подвести нашей беседы. Хочется понять через призму твоего мировоззрения, а что всё это было? Вот что это за роль музыки и человеческих отношений, в которые вы попали? Потому что не с каждым это случается, так думаю.
ДГ: Честно говоря, даже прямо вот ничего такого не могу сказать. Сашке огромное спасибо, что он вот эту рядом сидящую морду попросил в своё время заехать. Всегда с удовольствием все его новые вещи всегда отслушиваю. А то, что музыка свела, то, что Сашка, считаю, это судьба, вот в том то, что называется судьба. Так, что тебя ждёт за углом.
АБ: Спасибо. Вот таким подстрочником и обозначим, наверное. Так и напишем. Музыка нас связала.
ДГ: Так и есть, Саш. Пришлось встретиться и там передать кассету, а второй раз отдать. Так что вот, если бы не Сашка, если б не группа «Разные Люди», хрен его знает, как бы что сложилось. Интересные, прикольные времена, конечно, там 1993, 1994, 1995, все такие движения околомузыкальные. В квартире сколько народу ночует, на кухне 14 человек за столом сидит. Одни входят, другие выходят. Боря Смоляк. Да-да, вот тоже был же у меня там такой достаточно своеобразный человек, тоже кого только не заносило. Николаевские эти девчонки, группа «Лайда». Да ну движ какой-то был, вот было интересно. Жара сумасшедшая. А тоже какой-то концерт отыграли в этом ДК где-то в районе Автозаводской. И потом всё. У нас ситуация такая, концерт дневной. Ходили, особенно не ходили, тоже так в рабочий день. Уже ехать. Нам ещё в Перово с Автозаводской, потом на вокзал. И что-то, значит, уже отыграли, уже в машину, уже инструменты в машине. И что-то какие-то, значит, там два пацана к Сашке подходят, и беседа такая: «Ля-ля-тополя», так, говорю: «Мужики, идите нахрен! Нам сейчас домой, потом у нас поезд». А Лёшка Марков в бок толкает: «Ты чё! Это «Бахыт-Компот», Вадик Степанцов!». «Да какой такой Вадик Степанцов? Домой потом на поезде надо ехать». Старшина на звуке. Старшина — это был звукооператор ещё харьковского состава. Он так несколько раз тоже приезжал. Такой своеобразный, интересный. Не знаю как у него судьба сложилась. Как судьба у Мишки Ионова сложилась, конечно, тоже непонятно. Он в Одессу уехал. Тоже звукооператором был какое-то время и на гитаре тоже играл с ними.
НГ: То, что «Разные Люди» играли на точке в таксопарке у «Сланча». И Мишка Ионов тогда тоже там же играл с ними. Пересечение с Мишкой, а потом уже Мишка уехал в Одессу. Что сейчас с ним вообще с тех пор не слышала.
ДГ: Нет, в Одессе ещё что-то было, что-то как-то пару раз где-то переписывались, и потом как-то всё пропало.
АБ: Ну, значит, мне придётся с ним поговорить.
ДГ: Если пересечёшься, передавай ему привет от нас. Как жив, здоров. Тогда это движение какое-то постоянное было. Новые люди появлялись. Кто-то куда-то уходил, потом опять какой-то круг менялся вокруг музыки.